Палеоклиматология

Нашли ошибку в тексте?Выделите ошибочный текст мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Спасибо за помощь!

ПалеоклиматологияБольшое значение для зоогеографа имеют и данные палеоклиматологии — сравнительно молодой науки, строящей свои выводы на петрографическом характере отложений земной коры и на данных той же палеонтологии. И обратно, данные зоогеографии позволяют палеоклиматологу делать выводы о климатах недавнего геологического прошлого. Так, нахождение остатков глухаря в послеледниковых отложениях Дании, в современную эпоху покрытой широколиственными лесами, вынуждает нас признать, что сравнительно недавно здесь был хвойный лес и, следовательно, господствовали и иные климатические условия; это заключение сделано на основании тесной приуроченности глухаря к хвойным лесам, т. е. на факте, твердо установленном экологической зоогеографией. Нечего говорить, что связи зоогеографии с систематической зоологией идут особенно глубоко; по существу, обе эти дисциплины связаны неразрывно, т. к. регистрации элементов фауны, с которой начинается зоогеографическое исследование, предшествует точное определение их видов и подвидов.

Например, подвид (subspecies), являющийся низшей таксономической единицей систематической зоологии, является одновременно и категорией зоогеографического порядка; по современным представлениям в понятие подвида или географической расы какого-нибудь животного входит и занимаемый им ареал, т. е. область его распространения, так как два подвида в подавляющем большинстве случаев не могут занимать один и тот же ареал. Если взять, например, обыкновенного фазана (Phasianus colchicus), то ареалы, занимаемые многочисленными его подвидами, протягиваются длинной цепью от Кавказа до Тихого океана, причем нередко один ареал столь же нечувствительно переходит в другой, как систематические признаки одного подвида переходят в признаки соседнего подвида.

augusta-diplo Мы умышленно ничего не говорили о связи зоогеографии с фитогеографией, т. е. с наукой о географическом распределении растений, так как обе они по существу являются частями единой науки — биогеографии (науки о географическом распространении организмов). Поскольку на распределение растений влияют те же факторы, которые обусловливают и распределение животных, т. е. факторы современной среды и среды геологического прошлого, поскольку эволюция растений совершается по тем же законам, как и эволюция животных, то и методика науки, изучающей их распределение, должна быть тождественной. Таким образом, разделение обеих ветвей биогеографии объясняется не существом дела, а только исторической традицией, вытекающей из громоздкости фактического материала ботаники и зоологии, осилить который в настоящее время не под силу ученому одной специальности. Разделение зоо- и фитогеографии, хотя и произошедшее по уважительным причинам, приносит, однако, чувствительный вред биогеографии, как целому. Вред этот еще сравнительно невелик в общей части обеих ветвей биогеографии, так как основные термины и понятия их, как, например: флора, в точности соответствующая фауне, ареал, реликт, космополит, эндемик — являются общими; но он достаточно велик в систематическом и генетическом их разделах, так как установление подразделений флористической фитогеографии, т. е. фитогеографических „царств» и областей, а также анализ генезиса отдельных флор чаще всего делались ботаниками без учета аналогичной работы, проделываемой зоологами, вследствие чего нередко получались расхождения, которых можно и должно было избегнуть. Распространение отдельных групп растений показывает нередко больше сходства с распространением известных животных, чем с распространением других растений; следовательно, если вообще возможно установление естественных областей, пригодных для всех групп животных, то они должны быть пригодны и для растений. И действительно, наиболее естественные и характерные „царства» и области вроде Неотропики (Южная Америка) совпадают у зоогеографов и фитогеографов. Поэтому уже настало время объединения обеих искусственно разобщенных ветвей биогеографии, и такое объединение, несомненно, скоро произойдет; за последние годы все больше и больше накопляется фактов в пользу теснейшей связи растительных и животных компонентов любого биоценоза, т. е. сообщества животных и растений, и рассматривать отдельно распределение элементов флоры и фауны нельзя без ущерба для дела. При построении смелых гипотез биогеографу приходится дорожить малейшим фактом, говорящим в пользу его взглядов, и если таких фактов нет в распоряжений зоолога, — они легко могут оказаться в избытке в распоряжении ботаника, как и обратно.